И вновь об экспериментах

В заключение мне хотелось бы добавить ряд замечаний, касающихся ограниченности экспериментальной методологии. Существуют два аспекта этой проблемы, о которых я до сих пор не упоминал. Один из них - исторический. По-видимому, сложившаяся форма экспериментальной психологии во многом испытала влияние феномена, названного раним из ученых "моделью классной комнаты". Известно, что возникновение экспериментальний психологии во многом было связано с разработкой системы тестирования, пригодной как для введения системы всеобщего образования, так и для организации гражданских армейских подразделений. Большинство этих разработок относится к первым двум десятилетиям XX в. Индивидуальное действие и индивидуальные способности выдвинулись тогда на передний план в качестве основного объекта экспериментальной психологик и с того времени так и остались доминирующей темой этой дисциплины. (Забытые сегодня исследователи более раннего периода, такие, как Триплетт и Лебон, изучали подлинно коллективные явления.) Конечно, нельзя считать научным требование, чтобы лаборатория уподобилась школьному классу. Так, например, запрет на коллективную работу в научной лаборатории можно расценить как пародию на школьное правило "не подсказывай!". Ясно, что условности, оказавшие огромное воздействие на социальную психологию, это выражение локальной социальной и политической нормы. Экспериментальная практика подчеркивает политическую непреложность того или иного варианта западного демократического общества.

Другой, технический, аспект касается логики экспериментирования. В дискуссиях о методологии часто упоминается идея прогнозирования. Считается, что в задачу естественных наук входит формулирование гипотез, имеющих статус законов, которые позволяют составить прогнозы и подвергать гипотезы проверке. В соответствии с таким представлением о естественных науках экспериментирование в значительной степени

выступает средством проверки законов. В естествознании, однако, это происходит крайне редко; в большинстве случаев гипотеза, которая подлежит проверке, создается уже после получения экспериментального результата (оказавшегося релевантным) в ходе работы над другой, уже оставленной исследовательской программой. Разумеется, авторы научных трудов прибегают к риторике гипотез и прогнозов, однако непосредственное изучение научной практики показывает, что подобная риторика - это главным образом дань условности, требующей от ученого облика разумного существа.

Рассматривая указанные аспекты традиционной экспериментальной процедуры и способы ее описания в их истинном свете, мы можем также раскрыть и методологические возможности психологии. Мы хотим найти методологию, адекватную предмету. Как я уже говорил, эта методология должна исходить из существования двух независимых реальностей, связанных между собой весьма сложным образом. Поскольку структурные свойства играют важную роль не только в биологии, но и в социальных науках, их общей задачей является поиск структуры и ее основ. В биологии, как мы теперь знаем, большинство наблюдаемых образцов -это продукты трансформации скрытых структур, таких, как генетические коды, нервная система и т. п. В психологии дело обстоит сложнее вследствие особой природы второй реальности -мира конверсаций. Конверсационные нормы или императивы, обеспечивающие ее упорядоченность, сами продуцируются как составляющие конверсаций. В процессе научной работы для удобства их представления "правила" могут демонстрироваться в чистом виде, но в социальном мире нормы очень часто реально существуют в виде социальных представлений. Значительную часть социально-психологической работы можно было бы посвятить установлению принципов существования таких представлений (подробное обсуждение этой проблемы можно найти в работе Фарра и Московичи (3)).



Резюме

Подводя итоги, подчеркну, что предложенная мной конструкция может быть подкреплена двумя довольно несхожими направлениями исследований. С одной стороны, концептуальный анализ, базирующийся на философской психологии Витгенштейна и современной философии науки, приводит нас к идее двойственной реальности, которой принадлежат человеческие действия. С другой стороны, подтверждение моих рассуждений можно найти в успешных исследовательских проектах, ориентирующихся на "новую парадигму", некоторые из которых я упомянул в этой статье. Это исследование футбольного хулиганства; детальная разработка процесса модуляции физиологических реакций в эмоциональные системы; определение различных способов возложения ответственности; этнография индивидуальной речи, и т.д. и т.п. В свете этих пересекающихся направлений, подтверждающих мои гипотезы, нам следовало бы пересмотреть все результаты традиционных психологических исследований, заменив риторику каузальности более "прозрачной" терминологией.



Моя основная методологическая посылка чрезвычайно проста. До тех пор пока мы не выясним, что считают гневом, дружбой, безрассудным поведением или оправданием поступков в том или ином обществе, мы не можем заняться строгим исследованием условий, в которых осуществляются данные явления. Я думаю, что Кроул окончательно доказал невозможность установить причину любого из человеческих поступков. Прав он или нет, в любом случае изучение человеческого поведения должно начинаться с социолингвистического анализа языковых игр, конституирующих социальную реальность.

Литература

1. Clarkc D.D.Language and action. - Oxford, 1483.

2. Crowle A.J. "I don't know why I did it" / Realism, powers and persons. - Oxford, 1989.

3. Farr, R., Moscovici S. Social representations. - Cambridge, 1982. 4. Harre R. Personal being. - Oxford, 1983.

5. Kreckel M. Communicative acts and shared knowledge. - London, 1981.

6. Le Bon G. The Crowd. - London, 1903.

7. Lutz С. The domain of emotion words on Ifaluk. // The social construction of emotions. - Oxford, 1986,

Ch. 14.

8. Marsh P. The interpretation and control of action. // The rules of disorder. - London, 1977. Ch. 4.

9. Mead G.H. Man, self and society. - Chicago, 1934.

10. Sabini J., Silver M. Moralities of everyday life. - N.Y., 1981.

11. Sapir E. Language and environment // The American anthropologist. 1912. Vol. 14. - P. 226 - 242.

12. Triesman M. Auditory unmasking // Journal of Acoustic society of America. - 1963, Vol. 27. - P. 35 -

42.

13. Tripplett N. The dynamogenic factors in pacemaking and competition // American journ. of psychology,

1897, Vol. 9. -P. 507-533.

14. Vygotsky L.S. Thought and language. - Cambridge (Mass), 1962.

15. Warner C.T. Anger and similar delusions // The social construction of emotions. - Oxford, 1986, Ch. 8.

16. Whorf B.L. Language, thought and reality. - Cambridge (Mass.), 1956.

17. Wittgenstein L. Philosophical investigations. - Oxford, 1953.


3155784673491386.html
3155814314293920.html
    PR.RU™